Как же мучительно больно, что бесцельно прожитые годы проходят так быстро - Day

9:25AM - "Черный юмор: анатомия человеческой деструктивности"

"Дети в подвале играли в гестапо"
От богословов до воспитателей все согласны, что человек есть вместилище добра и зла. Попытки как-то развести эти две ипостаси всегда носят исключительно литературный характер, доктор Джекил и Хайд не могут существовать один без другого, и печально знаменитая фраза о том, что добро, мол, должно быть с кулаками, нуждается в уточнении: в каждом "добре", к нашему несчастью, обязательно в той или иной мере можно обнаружить "кулак зла".

Показательно, что фильмы ужасов и проч. непопулярны в разгар какой-нибудь кровавой диктатуры: жизнь сама настолько ужасна, что в "прививках" нужды не ощущается. Как только ослабляется диктатура, либерализуется и рынок продукции картонных ужасов.

Точно так же и с чёрным юмором. В период, когда "чернуха" становится бытом, когда вокруг себя человек на каждом шагу видит сцены насилия и жестокости, "прививка" типа чёрного юмора становится бесполезной и ненужной.


чёрный юмор - оружие мирного времени. Когда общество ещё сравнительно здорово, оно может позволить себе мрачно подшучивать над своим плачевным состоянием. И наоборот: если мы часто слышим вокруг мрачные шутки, значит дела ещё не так плохи. А вот когда смолкает и мрачный юмор, занимается заря Судного Дня.

Здесь позволительна аналогия с бранью, грязной руганью; к ней охотно прибегают, пока ситуация ещё под контролем; когда же приходит время настоящего кризиса, мы признаёмся: "даже выругаться нету сил", "зла не хватает". Чуть полегчало, и человек "с облегчением выругался".

Стало быть, чёрный юмор исчезает, когда мы обнаруживаем, что находимся уже не перед зеркалом, а в зазеркалье, в том страшном мире, где все наши плюсы - безжалостные минусы, где просто нет места добру. Можно ведь и проще сказать: здесь, у нас, - не рай, но там-то уж точно - ад. Там - не чёрный юмор - до смеха ли в аду! - там просто чернота ада, мрак отчаяния.

Чёрный юмор - это лучик света, отразившийся от черноты адского зазеркалья. Это хрупкая надежда биофила, которая, как мы знаем, умирает последней. Надежда тем более слабая, что в попытке сохранить её утопающий биофил хватается за протянутую руку некрофила